Главная > Аннотации и рецензии

Никита Елисеев

Снежный принц

(материал с сайта http://kalendar.spb.ru)

 Юкио Мисима
"Море изобилия: Весенний снег"
СПб: Symposium, 2003
Перевод Е. Струговой

"Золотой храм", "Исповедь маски", несколько пьес и рассказов, пара эссе - вот и все, по чему мы знаем Мисиму. Издательство Symposium сделало подарок любителям жестокой, суицидальной и прекрасной японщины: в свет вышел перевод "Весеннего снега". Представьте себе страну, допустим, Англию или там Германию, в которой спустя почти сорок лет после написания впервые переводят "БратьевКарамазовых". Приблизительно в таком положении оказались сейчас русские читатели, которым представлен первый роман из тетралогии Юкио Мисимы "Море изобилия" (остальные три - "Несущие кони", "Храм на рассвете", "Падение ангела" - выйдут в Symposium в течение года). Для русских читателей в ХХ веке - привычная ситуация. Казалось бы, к веку ХХI должна была рассосаться куча великой литературы, но нет - есть порох в пороховницах. Перед нами - продуманное и выверенное прощание с литературой Юкио Мисимы, о котором его идеологический противник и старший современник Ясунари Кавабата говорил: "Раз в триста лет посылаются на землю такие писатели". Поставив точку в последнем предложении "Падения ангела", Юкио Мисима надел парадный мундир, прихватил с собой пятерых единомышленников, прицепил меч ХVI века и поехал свергать парламент. Свергнуть парламент заговорщикам не удалось, пришлось покончить не с мирной конституцией демилитаризованной Японии, а с собой.

"Весенний снег" - первая книга тетралогии, первая страница предсмертной записки писателя-самурая. "Весенний снег" при всем его эстетизме просто создан для грубых вульгарно-социологических комментариев. Было старшее поколение аристократов, двинувшее Японию вперед к мощи империи; было среднее поколение, чуточку подпорченное роскошью и западным влиянием, но все же выигравшее войну у огромного северного соседа, а вот уже младшее поколение, поколение второго года Тайсё, то бишь 1913 года, слабое, утонченное, обреченное гибели. Весенний снег, одним словом. Ибо при всей своей красоте, холодности, пышности, жестокости эти ребята, как весенний снег, обречены на исчезновение. Впрочем, социальное и политическое у Мисимы - постольку-поскольку. Третий план. В названии есть и очень важная лирическая нота. Роман о первой любви поименован Мисимой не "Вешние воды", не "Подснежник", не "Оттепель", но... "Ве-сенний снег" - в этом (как сказал бы Венедикт Ерофеев) и каприз, и пафос, и, разумеется, истина, потому что первая любовь, как правило, драматична, несчастлива, коротка, незаконна, неуместна, несвоевременна - словом, весенний снег, который очень красив, но, увы, недолговечен. Первая любовная сцена засыпана весенним снегопадом. Благодаря этой сцене Мисиме удается едва ли не зрительно дать почувствовать зрителю, кто такой геройего романа Киёаки Мацугае. Дух снега. Снежный принц. В Европе и в России на такие роли годились девушки и женщины. У Андерсена - Снежная Королева. У Островского - Снегурочка. Стоит только перечислить все поступки и не поступки Киёаки Мацугае, чтобы развести руками: ну и гнида! Герой Мисимы вызывающе аморален. С точки зрения социально-политической тоже хорошего мало: вот из-за таких, как младшенький Мацугае, и гибнут империи. Но с точки зрения эстетической - как умудряется Мисима вызвать симпатию к этому прекрасному монстру?  Причем отдавая себе отчет, что красота его героя... нечеловечна, инопланетна, что ли? В противном случае разве стал бы он описывать, как Киёаки долго рассматривает вползающего в его комнату лакового жука-оленя? Так же долго описывается красота этого создания, чтобы читатель понял: перед ним нечто подобное душе главного героя. Красивой, но не человеческой; одетой в панцирь, но хрупкой; безжалостной, но недолговечной. Читатель, даже не заглянув в конец книги, предчувствует, что Киёаки Мацугае погибнет, что никакого любовного счастья ни ему, ни его девушке не светит, - и потому сочувствует ему: выродку, декаденту, эгоцентрику, снежному принцу.






Тканый же ковролин стоит дороже.