Режиссер - Пол Шредер

В ролях - Кен Огата, Кенджи Савада, Ясосуки Бандо, Тошиюки Нагашима

Вообще-то, Пол Шредер - знаменитый голливудский сценарист. Под его пером возникли сюжеты фильма "Якудза" Сиднея Поллака, "Нваждение" Брайана де Пальма, "Таксист", "Бешеный бык" и "Последнее искушение Христа" Скорсезе. Но сценарист тоже человек и мыслит он не строчками, а образами. Несоответствие реализованных проектов и этих не увиденных миров образов, я думаю, и породило стремление самому стать у кинокамеры.

Получилось очень специфично. Все снятое им лично, болше походит на жанр телеспектакля, нежели на привычный х/ф. (положим, Венеция в ленте "Утешение чужака" (1990) вся выкрашена бодрой психиатрической побелкой, как наши дома в канун первомайских шествий - добрая им память…) Картонное все какое-то, папье-машное. Ну вот буквально воздействие театра - не визуальный, а драматический шок. Так что можно сказать, что в сценаристике Шредер - постановщик, а в режиссуре - сценарист.

Еще одна любопытная деталь: Шредер-режиссер приглашает для создания литературной основы своих фильмов других сценаристов! Максимум - выступает соавтором, что случилось в "Мисиме". Который был уникальным явлением для тогдашнего кино: режиссер полностью окунулся в реалии и кинопроцесс не просто другой страны, но другой расы. Хотя ни одна японская студия не была взята "в дело", участие американцев здесь предельно сужено: музыка (сам Филип Гласс!), сценарий и постановка, и финансирование (сами Коппола с Лукасом!). Ни одного англосакса в кадре, ни одного белого в съемочной группе. Подобное повторил только Гринуэй в "Интимном дневнике" спустя десять лет (и спустя еще четыре года в "8 ? женщинах").

"Мисима" несет на себе весь груз литературно-театрального рецидива автора. Недаром в подзаголовке имеется чисто литературное деление на главы. Они именуются: "Красота", "Искусство", "Действие", "Гармония пера и меча". А самое-то вопиющее, что первые три - это фактически экранизации трех произведений Юкио Мисима, и только последняя - биографическая.

Впрочем, все несколько сложнее. Сквозная линия фильма - последний день жизни известного писателя и самурая, захват в заложники высокого армейского чина, тщетный призыв к восстанию и харакири. Это первый слой и единственное реальное время действия. Второй слой - инсценировка наиболее известных романов, где театральная аскеза и условность доведены просто до примитива: освещенный пятачок с двумя-тремя бутафорскими вещицами посреди непроницаемой темноты зала, запредельные, просто шекспировские страсти, и т.д. И третий - черно-белые ретроспекции жизни автора времен сочинения этих романов. (Смею думать - игру цветных и черно-белых фрагментов автор позаимствовал у своего постоянного творческого партнера - Мартина Скорсезе.) Словом, получается типичный (впрочем, нетипичный - иначе мы бы о нем не говорили) образец жанра "психологический портрет" - не просто хронологическая реконструкция какой-нибудь ЖЗЛ, а анализ (или попытка такового) причин, мотивов, шиз и пр., приведших именно к этому, а не какому-либо другому результату.

К сожаленью, как и 98% американской продукции, здесь можно сказать весьма скептичное "но", адресованное генетической американской нейтральности. Или даже "никаковости". Хорошо ли, плохо? Дурно ли, полезно? Вот просто пошел человек на площадь и начал требовать восстановления императора в правах. Не вышло - сделал харакири, традиция у них такая. И такой яркий, пассионарный кинообраз - что и требуется. Как в свое время говорил Орсон Уэллс: "Американцам бесполезно показывать фильм о монархии. Для них король - это просто парень в короне."

Невозможно судить - лично ли в Шредере дело или в целой киносистеме, не приемлющей ничего из ряда вон выходящего. Но искать равноценных (не говоря уж о превосходящих) работ в его фильмографии не стоит. И до и после он снимал вполне средний продукт, коммерчески устойчивый и с пикантными авторскими особенностями.