«МИСИМА. Жизнь в четырех главах» (Mishima. A Life in Four Chapters) США — Япония, 1985, 120 мин.

Эстетская драма.

Картина Пола Шредера получила приз в Канне именно за художественные достоинства. Режиссер вместе с оператором Доналдом Бейли искусно чередует черно-белые и цветные сцены, представляя почти так же, как Масаки Кобаяси в «Квайдане», на условном разрисованном фоне действие трех романов Юкио Мисимы — «Золотой храм», «Дом Киоко» и «Убегающие лошади», которым присвоены и дополнительные символические значения мисимовской эстетики жизни и смерти: «Красота», «Искусство» и «Действие». А четвертая новелла, начало которой монтажно врезается в предшествующие эпизоды, имеет название «Гармония пера и меча» — реальность и творчество должны слиться как бы в эротическом экстазе за пределами бытия, после совершения Мисимой 25 ноября 1970 года акта ритуального самоубийства на глазах у его покорных, но немногочисленных сторонников. Автор 35 романов, 25 пьес, 200 рассказов и 8 томов эссе, созданных всего за два десятилетия, хотел уйти как герой, последний истинный самурай, боровшийся за возрождение величия японской империи. Наконец, умереть как художник, осознавший, что вечную антиномию искусства и действительности, жизни и смерти, двух параллельных миров можно преодолеть лишь благодаря отчаянному действию, взяв в руки не перо, а меч.

Оригинально построение ленты, опять же перекликающееся с композицией «Квайдана» (творец, искавший прорыва в трансцендентное поле, в финале добровольно, подобно писателю в четвертой новелле Кобаяси, расстается с пребыванием на земле и все-таки видится жертвой своих неукрощенных амбиций и пренебрежением к року). Но Пол Шредер, помимо собственного желания, оказывается лишь талантливым иллюстратором, отмечающим зеркальную тождественность книг и реальных поступков Юкио Мисимы. Великолепные стилизаторские усилия по воплощению на экране придуманных писателем образов расчетливо контрастируют с почти хроникальным воспроизведением последнего дня жизни Мисимы. Но эта выверенность, просчитанность балансирования на грани вымысла и реальности кажется уже не тактичным дистанцированием режиссера от материала, как в случае с Кобаяси, а чересчур хладнокровным наблюдением со стороны или любопытством посетителя кунст-камеры. Американец Шредер остался заезжим гостем в Японии, хотя даже был женат на японке (она выступила как автор оригинальных диалогов в «Мисиме»).