Главная > Жизнь. Смерть

Юкио Мисима: создать из своего тела Храм и... уничтожить его

(материал с сайта http://kempo.ru)

Юкио Мисима был последним самураем: он сделал из себя Воина, безупречного духовно и физически

Юкио Мисима был и остается самым известным японским писателем. Его жизненным успехам могут позавидовать (и завидуют!) многие литераторы. В активе — сорок романов, многие экранизированы и переведены на все основные языки мира, пятнадцать пьес, десятки эссе. Он был режиссером, актером, трижды претендовал на Нобелевскую премию. Мисима прожил короткую, но куда как насыщенную жизнь, жизнь под прицелом миллионов глаз, создал из своего тела Храм — и сам же уничтожил его.

Рождение нации
Юкио Мисима, а точнее Хираока Кимитакэ (его настоящее имя [обычно японцы пишут сначала фамилию, а затем имя – КИМИТАКЭ Хираока, МИСИМА Юкио; в данном случае наоборот – kempo.ru]), рос в условиях, весьма далеких от идеала. Почти с самого рождения он жил под опекой тяжелобольной бабушки, женщины грозной и мстительной. Играть с другими детьми ему не позволяли, и все детство мальчик провел в гордом, томительном одиночестве — в мире книг и своих зачастую довольно мрачных фантазий. Свой первый роман, «Цветущий Лес», он написал в 16 лет и тогда же взял псевдоним Мисима. Следующий — «Исповедь маски» — принес ему уже мировую известность.
Жалкий, золотушный, пугливый и самовлюбленный паренек - вот образ Мисимы с раннего детства и лет до 27. Худой, болезненный, с пергаментно бледной кожей, на котором одежда висела мешком, — таким его видели друзья. Таким он и вправду был. Пока не посетил Грецию.

Хризантема и меч
Попав в страну, где до древних богов можно, кажется, дотянуться рукой, Мисима словно прозрел. Под палящим солнцем Эллады, окруженный статуями мускулистых красавцев, Мисима открывает для себя идеалы античной красоты — красоты, которой он теперь будет добиваться всеми силами.
Возвратившись на родину, первое, что делает Мисима, — записывается в тренажерный зал. Каждое утро он выходит на пробежку, а затем практикуется в поднятии тяжестей и заплывах на большие дистанции. Не забыты и традиционные боевые искусства — Мисима планомерно, день за днем совершенствует свои умения в каратэ и берет уроки кэндо, японского искусства владения мечом. Литературные критики, да и вообще японская пресса сперва посмеиваются над сошедшим с ума писателем, проводящим дни в спортзале, Мисима не прекращает тренировок, и результаты не замедлили проявиться, Костлявый, неловкий подросток превращается в крепкого, налитого мышцами бойца. Успехи его столь значительны, что фотографией Мисимы иллюстрируют энциклопедию бодибилдинга.
Но изменения, случившиеся с Мисимой, касались не только физического совершенства, Светские хроникеры наблюдали, как на их глазах эстет и западник становится ультра-патриотом и пропагандистом традиционных японских ценностей. Мисима принялся превозносить самурайскую этику. Написал эссе «Мое Хагакурэ», где рекомендовал следовать принципам главного самурайского трактата и сейчас, в повседневной жизни («жить надо так, словно ты уже умер» — помните?). Призывал молодежь следовать Пути Воина и организовал военизированное «Общество щита». Именно во главе этого общества он и отправился на свою последнюю, самую важную битву.

Золотой храм
25 ноября 1970 года Мисима и его соратники попытались поднять военный мятеж. Вооруженные мечами, они ворвались на одну из токийских военных баз, захватили коменданта и потребовали собрать солдат. Стоя на крыше. Мисима произнес десятиминутную речь, призывая напасть на парламент и защитить императора. Но его никто не слушал. Спустившись с крыши, Мисима сел на колени и совершил харакири старинным мечом XVIII века.

Этот финал ошеломил Запад, но не соотечественников самоубийцы. Почему он так поступил? На этот вопрос нет ответа на японском. Поступил, потому что так надо. Потому что трактат «Хагакурэ» начинается фразой «Я постиг, что путь Самурая — смерть». Потому что только добровольной смертью здесь принято оправдывать свои действия. Харакири - это несомненное доказательство того, что твои мысли чисты, а поступки подлинны; трудный путь, доступный только настоящим самураям.
Западному человеку он кажется диким и ужасающим — но трудно не восхититься тем, сколь он тревожен и прям. Мисима провел мечом слева направо — и отворил себе дверь в Вечность. В конце концов, как замечает Борис Акунин, подлинным храмом этого человека стало не тренированное тело, а книги. Десятки, сотни книг.