Главная > Жизнь. Смерть

Сергей Орлов

Юкио Мисима

(материал с сайта http://domosed.com.ua)

Юкио Мисима поудобнее расположил перед собой длинный лист рисовой бумаги. Стоя на коленях перед невысоким столиком, писатель наклонился и достал кисточку - самую тонкую из тех, которыми он пользовался последнее время. Для последней главы ему понадобится самая тонкая и легкая кисть - Юкио Мисима приготовился преподать последний урок японской каллиграфии. Последний урок в последней главе последней книги! - 45-летний писатель уже твердо решил положить конец своему жизненному пути.

Легкими движениями руки Юкио начертал сложнейший иероглиф: для того, чтобы передать на бумаге все тонкости художественного воображения Мисимы, понадобилось нанести 31 штрих! Завершив работу, Юкио выпрямил спину. Современные японские писатели, особенно молодые, привыкли обходиться стандартным японским алфавитом, который состоял из каких-то двух тысяч знаков. Нет, Мисима придерживался другого мнения: никакой алфавит не мог заменить классический китайский "Кан-джи". Мудрые китайцы собрали больше двадцати тысяч иероглифов - вот где открывались настоящие возможности для творчества! И настоящая японская литература всегда использовала невообразимое богатство китайских знаков!

Юкио Мисима использовал канонический китайский набор иероглифов, не обращая внимание на то, что никто так и не сумел создать единого словаря "Кан-джи". Тексты Мисимы нужно было читать собственными глазами - иероглифы писателя представляли собой отдельное творение искусства! Настоящее воплощение благородных традиций японского духа! Для которого форма так же важна, как и содержание - это требование касалось всего, и мира людей, и мира вещей.

Писатель Мисима вновь наклонился над белоснежным листом: на этот раз он вооружился кисточкой несколько большего размера. Юкио не признавал новейших веяний, которые проникли в писательский мир. Молодые коллеги Мисимы привыкли приобретать стандартные разлинованные листы: белая поверхность была разделена тонкими линиями на четыре сотни одинаковых квадратиков. Малообразованные писатели вписывали по одному иероглифу в каждую рамочку - и так до тех пор, пока не завершали работу над одним листом. Покончив с предыдущим листом, переходили к следующему. Эти писатели даже привыкли измерять свою работу количеством листом, которые они покупали в ближнем магазине канцелярских товаров.

Нет, Юкио Мисима не позволял себе такого легкомыслия: только набор "Кан-джи" в 20 тысяч иероглифов, и только на классических белоснежных листах рисовой бумаги!

...19-летний японский юноша Кимитака Хираока очень хотел помочь своему императору - именно так подобало поступать настоящему самураю, каким был юный Кимитака. И быть бы ему летчиком императорского военно-воздушного флота, если бы не появилось неожиданное препятствие в лице хирурга врачебной комиссии. Взглянув на тщедушного Кимитаку, военный лекарь поставил беспощадный диагноз: "Плеврит!". Получив "белый билет", Хираока попал под трудовую мобилизацию и был направлен на военный завод. Война вскорости закончилась, но остался нестерпимый стыд за "подленькое" прошлое: благородный самурай Хираока никак не хотел согласиться с тем, что цвет японской молодежи полег на фронтах, в то время, как он, Кимитака Хираока , благополучно отсиживался в тылу!

Пылкая натура несостоявшегося воина влекла Кимитаку навстречу великим свершениям: к двадцати годам он уже стал известным писателем. Чтобы не огорчать отца - почтенного служащего министерства рыбной промышленности, Кимитака принял новое имя: Юкио Мисима. Что означало примерно следующее: "Таинственный дьявол, околдованный смертью". В 25 Мисима принялся за серьезное изучение восточных единоборств - настолько серьезное, что вскоре Мисима стал едва ли не самым известным японским культуристом.

...Осенняя ночь близилась к концу. Писатель Юкио Мисима просмотрел нарисованное за ночь, и издал радостный крик - как и надлежало победившему самураю. Совершенные мысли должны найти достойное выражение в совершенных по форме иероглифах - в этом искусстве Мисиме не было равных! Просмотрев собственное творение, Юкио понял, что печатникам придется потрудиться всерьез. Вряд ли в их стандартном наборе литер есть такие редкие иероглифы, как эти - Мисима еще раз любовно прошелся взглядом по белоснежному листу, укрытому ровными столбиками затейливых значков! Писатель с негодованием припомнил еще одно увлечение последних времен: попытки заменить японское письмо обычным латинским алфавитом. Они называли этот вид письма "Ромаджи" - как в телеграммах. Редкая глупость!

...Старший товарищ Мисимы - прославленный писатель Ясунари Кавабата - не один раз повторял, что если кто из японских писателей и достоин Нобелевской премии, так это Юкио Мисима. Впрочем, и сам Мисима придерживался такого же мнения. Но он шел в своих оценках гораздо дальше, утверждая, что послевоенная Япония не создала ничего стоящего ни в одном виде искусства. "Япония утратила благородный дух самураев! Япония завязла в болоте общества потребления!" - Мисима бил в колокола в каждом своем произведении. Выходило, что Юкио Мисима оставался едва ли не единственным оплотом традиционных японских самурайских ценностей!

Для того, чтобы его литературные эскапады выглядели убедительнее, Юкио Мисима создал "Общество Щита", или "Татэ-но-Каи". Под знамена даровитого писателя собралась едва ли не сотня молодых энтузиастов - таких же культуристов и каратистов, как и сам Мисима. 25 ноября 1970 года активисты "Татэ-но-Каи" пошли в последний и решительный бой. Захватив в плен японского генерала, вооруженный самурайским мечом Мисима потребовал встречи с войсками. Благородный Юкио хотел объяснить молодым японским военнослужащим, какую страшную опасность для традиционных самурайских ценностей несет современное общество! Молодежь в погонах подняла самурая на смех - они не нуждались в великих ценностях.

Самурай Юкио Мисима покончил с собой, сотворив ритуальное "сэппуку" - то же самое, что и харакири, но по-настоящему, по-самурайски. Младший боевой товарищ Мисимы по имени Морита довершил обряд, отрубив поверженному герою голову - так требовала самурайская этика! После чего "сэппуку" совершил уже Морита, и это тоже входило в правила обряда. Самому же Морита голову отрубил другой соратник по "Татэ-но-Каи" - его звали Фуру-Кога...

Ясунари Кавабата все-таки получил Нобелевскую премию - еще при жизни своего младшего приятеля Мисимы. Но осознание того факта, что самый достойный японец остался без награды, отравило последние годы Кавабаты. Через полтора года после смерти Мисимы Ясунари Кавабата покончил с собой...

Теперь японская молодежь могла смело переходить на облегченный вариант из двух тысяч иероглифов. А там уже недалеко и до "Ромаджи" - пиши себе латинским буквами! И никакой красоты формы...