Кёнигсбергские поэты эпохи Канта между Востоком и Западом

Достаточно взглянуть на карту бывшей Восточной Пруссии, чтобы убедиться, что Кёнигсберг в географическом, политическом и культурном отношении всегда занимал особое место, и это же в изменившихся условиях можно сказать и о современном Калининграде. Эта в основном сельскохозяйственная территория была, согласно историческим источникам в XVIII столетии бедной, малонаселенной и слабо развитой, а город благодаря оживленной торговле и хозяйственной деятельности, а также открытости миру, но главным образом благодаря своему положению города-порта на Прегеле вблизи моря жил за счет того, что являлся складским и перевалочным пунктом. Забытый своим центральным правительством в Берлине, находясь у самой границы гигантской Российской империи и будучи к тому же уже несколько десятилетий прибежищем эмигрантов со всех концов Европы, Кёнигсберг в отличие от остальной территории был густо населенной столицей Восточно-Прусской провинции, административным, экономическим и культурным островком со своим гарнизоном и последним по западным меркам крупным северным бастионом европейской цивилизации, находящимся на долгом пути в необъятные просторы Востока. Кёнигсберг, Калининград Провинция Восточная Пруссия считалась отсталой, тяжелой на подъем, неторопливой, но в то же время работящей и надежной провинцией, населенной простым людом — крестьянами, рыбаками, плотогонами, торговцами, ремесленниками и мелкими чиновниками. В Кёнигсберге и его округе проживали ремесленники, торговцы, чиновники, учителя, юристы, банковские служащие, врачи, священнослужители и профессора с ярко выраженной склонностью к трезвой конкретности, к оригинальности мышления, с затаенной ухмылкой и со сдержанным юмором. Житель Восточной Пруссии, говоривший часто на нескольких языках, был, как подчеркивает Фердинанд Грегоровиус, «чистейшим воплощением сугубо прозаической сущности Германии». Островное положение города, удаленного территориально от центра страны, способствовало тому, что здесь со временем сформировался единый замкнутый в себе мир чувств и верований с общественно-политической самодостаточностью, в котором после религиозных столкновений между ортодоксальными протестантизмом и просвещенным пиэтизмом, а также с принятием на поселение изгнанных (главным образом по религиозным мотивам) верующих возникла атмосфера дружелюбной открытости и терпимости, которая уготовила парадоксальным образом этому месту, ставшему средоточием различных цивилизаций, по словам Карла Хейнца Германа, посредническую миссию между двумя противоборствующими течениями: устремленной с Запада на Восток культурой и силовым давлением в обратном направлении. Странно, что красивый, живописный ландшафт с его укрепленными городками и утопающими в зелени дворянскими поместьями, а также богатая традициями столица Тевтонского ордена на Прегеле способствовали лишь в ограниченной мере рождению ярких поэтических личностей. Правда, в первой половине XVII столетия имело место одно блестящее, главным образом лирическое, явление. Воодушевленные композиторами Иоганнесом Экхардом, Валентином Тило и другими, объединились тогда вокруг замка и собора поэты-единомышленники, чтобы в качестве «певцов преходящего» всей «Тыквенной хижиной» воспевать в городском одиночестве промозглого северо-востока дружбу и тайну смерти. Гонимые безработицей, чумой, жаждой приключений и тоской по дружбе, эти пришельцы со всех концов света сохраняли дружбу вплоть до самой своей, как правило, безвременной смерти во второй резиденции прусских королей. Композитор Иоганнес Штобиус (1580 — 1646) был родом из Крауденца, гениально одаренный Генрих Альберт (1604 — 1659) — из Лоэнштейна в Фогтланде, Симон Дах (1605 — 1659) — из Мемеля, Роберт Робертин (1600 — 1648) — из Заалфельда. Однако чума и другие болезни вырвали их всех преждевременно из жизни, кружок поэтов распался, и на протяжении целого столетия не было больше ни одной достойной упоминания личности.